Как я помогал хирургу и придумал новую мазь — 07.07.26 15:29

Когда я учился в училище, после занятий и в выходные подрабатывал токарем — точил разные штуки. Я всегда очень боялся станков. Как говорится: пока боишься — ничего не случится, стоит перестать бояться — и обязательно залетишь куда-нибудь.

Работал я уже больше года, вроде всё делал правильно. Но технику безопасности я не проходил и тонкостей не знал. Инструмент клал на станину слева, прямо за шпинделем. Ничего не предвещало беды. И вдруг от вибрации токарный нож скатился на крутящийся шпиндель и выстрелил в меня, ударив больно в пах. Пока я скрючился от боли, заметил, что часы с левой руки валяются на полу, а металлический ремешок разрублен пополам.

Боли в руке не было. Я начал осматривать её и увидел глубокий порез: кожа расплылась в разные стороны, были видны ткани и сухожилие мизинца, белые нервы как червячки. Мне повезло, что вены не пострадали — крови почти не было.

Я сделал себе перевязку, забинтовал рану и поехал к врачу. Сначала заехал в поликлинику, но там такую помощь не оказывают. Тогда я отправился в травмпункт. К счастью, очереди не было, и доктор был свободен.

Он спросил, что случилось, и разрезал бинт ножницами со стороны запястья. Посмотрел и сказал:

— Нужно зашивать. Подожди, я сейчас вернусь.

Доктора не было минут десять, а у меня началось кровотечение. Кровь капала на пол очень интенсивно, и на полу начала расти лужа красной жижи. Когда доктор вошёл, он меня поругал:

— Зачем ты мне пол испачкал?!

Я оправдываться не стал, просто сказал:

— Вы сами срезали повязку и бросили меня истекать кровью.

Доктор пригласил меня в операционную. Положили на стол, раздвинули крылья для рук, сделали обезбол и начали что-то сшивать. Я смотрел на процесс — мне было безумно интересно.

Хирург спросил:

— Чего смотришь? Мазохист, что ли?

— Нет, — ответил я. — Просто контролирую процесс. Вдруг вам понадобится помощь или совет!

— Ты что-то понимаешь в этом? — удивился доктор.

Я с улыбкой ответил:

— Нет, но по ходу дела разберусь!

Доктор засмеялся, я тоже улыбнулся.

Процедура была недолгой — максимум минут тридцать. Когда доктор закончил, он позвал медсестру и сказал ей:

— Обработай и забинтуй руку.

Медсестра была безумно красивая: стройненькая, светлые длинные волосы, собранные в пучок, и очень сексуальные веснушки. Нежный ангельский голос. Она безумно мне понравилась, хоть и была старше меня лет на пять.

Она достала из стерилизатора бинт, сложенный в несколько раз. Бинт был странного цвета, будто испачканный землёй. Медсестра не дала мне задать вопрос:

— Не переживай, бинт после стерилизатора выглядит так. Он подгорает в печи.

Она нанесла на него мазь, приложила к швам и начала бинтовать, попутно объясняя:

— Пойдёте в аптеку, купите стерильные бинты и мазь Левомеколь. Каждый день делайте перевязки в течение десяти дней. Не мочить. Всё понятно?

— Да, — сказал я.

Но мне очень хотелось продлить наше время наедине и любоваться её красотой. Не долго думая, я выдал:

— Я покупаю мазь Левомеколь, так как порезал левую руку. А если бы я порезал правую — мне нужна мазь Правомиколь?

Она посмотрела на меня и заулыбалась. Глаза засверкали. Я продолжил:

— А как называются мази для ног? Правоногомеколь и Левоногомеколь?

Она рассмеялась. Тут заходит хирург и спрашивает:

— Пациент опять шутит?

Медсестра сквозь смех ответила:

— Да, пациент с юмором!

Строгий хирург понял, что я флиртую. Будто приревновав, он быстро отправил меня на выписку. У меня не было ни одного шанса завоевать внимание этой чудесной девушки. Но её красота осталась со мной навсегда.

Хочу сказать отдельное спасибо всем врачам и медсестрам! Спасибо вам за всё.

Источник